— Человек совершает в жизни много глупого, — тихо говорит Еситеру — И в моей жизни было много глупостей. Глупо, что делал себе харакири, глупо, что воевал против СССР. И против России сейчас глупо было бы воевать. Надеюсь, никто и никогда этого делать не станет.

Бывший камикадзе, офицер японской армии, попавший в советский плен, отказался возвращаться в Японию и оставшийся жить в калмыцкой деревне.
96-летний Есетиру Накагава. Которого уже давно все зовут дед Саша.

В Калмыкии живет настоящий японский самурай-камикадзе. 96-летний Еситеру Накагава воевал во второй мировой против США и СССР. Попав в плен, Еситеру сделал себе харакири, но выжил благодаря советскому хирургу. Сейчас самурай болеет за российских спортсменов, празднует День Победы и предостерегает от войны с Россией.

В маленьком затерянном среди бескрайних калмыцких степей поселке Южном 96-летнего дядю Сашу знает каждый, хотя его настоящее имя могут выговорить немногие односельчане. На самом деле дядю Сашу зовут Еситеру Накагава.

Японский истребитель Mitsubishi A6M Zero, который использовался для атак камикадзе.
Он, пожалуй, единственный японский самурай, живущий в России. Причем не просто самурай. Еситеру был летчиком-камикадзе, воевал во Второй мировой против американцев и СССР. А после того, как его сбили в воздушном бою и взяли в плен, Еситеру, следуя традициям самураев, сделал себе харакири и … выжил благодаря искусству советского хирурга.

Мы встретили дядю Сашу — Еситеру на ухоженном огородике. Несмотря на почтенный возраст, он до сих пор возится с грядками, ловко орудуя тяпкой. Камуфлированный ватник, старая потертая кепи, резиновые сапоги… И все же есть в нем что-то от неторопливого трудолюбивого японца на рисовом поле.

Хотя Еситеру больше проявил себя на полях войны. Приветствуя гостей поклоном и сложенными на груди руками, Еситеру приглашает войти в дом и начинает рассказ.

Старший лейтенант японской императорской армии Еситеру Накагава
Доброволец

Шел 1941 год, Япония вела борьбу с американцами за Филиппинские острова. Стране требовались людские ресурсы, работала мощная пропагандистская машина. На войну Еситеру отправился добровольцем, что называется, за компанию. Не идти, как он объясняет, было нельзя.

«По всей Японии собирали добровольцев. Воевать ушли все мои друзья и знакомые, ну и я решил не отставать. Стыдно было отсиживаться, недостойно это», — говорит Еситеру.

Семья не возражала. Возможно, потому что у родителей Еситеру было четырнадцать родных и приемных детей. Окончив ускоренные курсы в летной школе и даже не научившись толком сажать самолет, Еситеру пошел в авиацию.

Несмотря на то, что многие премудрости приходилось постигать уже в небе, молодой курсант вскоре стал опытным летчиком: за полсотни боевых вылетов на своем «Зеро» с красными кругами на крыльях Еситеру удалось сбить около двух десятков американских самолетов. И это не считая воздушных атак на корабли США.

За боевые успехи Еситеру было присвоено офицерское звание. Но обстановка на фронте ухудшалась. Американцы, используя новое вооружение и авианосные соединения, теснили японцев от Филиппин, а в 1945 году началась война между Японией и СССР.

Чтобы хоть как-то выправить ситуацию, Страна восходящего солнца прибегла к неожиданной для противника тактике. ВВС Японии сформировали так называемые «специальные ударные отряды «Божественный ветер», впоследствии получившие упрощенное название «камиказде».

Еситеру был в числе тех, кто записался в пилоты-смертники. Он вспоминает, что, согласно приказу командования, камикадзе, обнаруживший в море корабль противника, не должен был возвращаться живым, пока не утопил его.

В том случае, если запас бомб заканчивался, а цель оставалась на плаву, камикадзе обязан был направить свой самолет с последней бомбой на вражеское судно. Но погибнуть в самоубийственной атаке Еситеру было не суждено: его сбили в воздушном бою. Судя по всему, камикадзе столкнулся с более опытным советским асом.

«Пули и осколки повредили самолет, попали в ноги», — Еситеру немногословен: видимо, рассказывать о поражении в бою самураю неприятно. Цели, на которую можно было бы направить горящий «Зеро», внизу не оказалось, и раненный летчик все же сумел посадить поврежденный самолет на японской территории.

Это был последний боевой вылет Еситеру. Смертники-калеки японским ВВС были не нужны, выжившего камикадзе отправили служить на Южный Сахалин, занятый Японией. В то время там располагалась пограничная провинция Карафуто. Но вскоре Красная Армия отбила остров, а Еситеру попал в плен.

» Меня предали японцы»,- вздыхает он. «Староста поселка сообщил обо мне и привел советских солдат».

Для самурая плен считается позором, искупить который, согласно древним традициям, можно только собственной кровью. Сохранить честь, продемонстрировать чистоту помыслов и презрение к смерти Еситеру решил через обряд сеппуку, более известный как харакири. Ему даже удалось раздобыть нож и почти довести дело до конца, но умереть пленнику все-таки не дали:

«Охрана отобрала у меня нож. Я в тот момент уже не мог сопротивляться и потерял сознание, а когда пришел в себя, то увидел шов на животе. Позже узнал, что меня спас военный хирург по фамилии Терентьев. Это невероятно! После харакири невозможно выжить, но меня все-таки спасли», — до сих пор поражается самурай.

После того случая у Еситеру остался шрам, проходящий через весь живот. Поначалу самурай сильно переживал, что не смог достойно умереть, и надеялся повторить харакири. Чтобы этого не произошло, от пленного японца даже прятали острые предметы. Но со временем Еситеру успокоился.

Самоубийственный обряд не принес смерти, но словно перерезал прошлое. «В конце концов, то, что я должен был сделать, я сделал. А то, что меня спасли — не моя вина», — говорит он.

Просто Саша

Чудом выживший после харакири самурай начал привыкать к новой жизни. В ней, действительно, все было по-новому. В документах вместо 1919-го года рождения Еситеру по ошибке указали 1922-й. А переводчик-кореец даже перепутал имя пленника. В результате Еситеру стал Садао, а позже его и вовсе переименовали в Сашу.

Любопытно, что о лагерях военнопленных, лесоповалах, стройках и дорожных работах у Еситеру остались хорошие воспоминания.

«К пленным относились с уважением, мне даже помогли выучить русский», — скупо улыбается он.

Возвращаться на родину Еситеру не хотел. Тот факт, что он пережил плен, пусть даже и сделав себе харакири, в Стране восходящего солнца могли воспринять неоднозначно. И судьба словно поддержала Еситеру в этом решении.

Когда в 1949-м году освобождали пленных японцев, неожиданные осложнения дала старая рана. Причем не полученная после харакири, которую зашил военный хирург: проблемы возникли с простреленными в воздушном бою ногами, в которых застряли осколки и фрагменты пуль. Началось воспаление.

«Я чуть не умер в больнице. Сильно, очень сильно болел», — вспоминает тот период Еситеру.

И снова японца спас советский доктор, только на этот раз это была женщина. Она выходила пленника, словно ребенка. «Врачиха моя», — ласково называет ее Еситеру. Между медиком и японцем, который уже не был пленником, возникло чувство.

В благодарность за свое спасение Еситеру подарил женщине свою единственную драгоценность — золотые коронки, а вопрос об отъезде из СССР отпал сам собой. Бывший самурай стал гражданином страны, против которой воевал. Очарованный необъятными просторами новой родины, Еситеру принялся открывать ее для себя.

«Много ездил, много работал. Был на Дальнем Востоке, в Сибири, в Узбекистане, Дагестане, на Ставрополье», — загибая пальцы, перечисляет он. Сбивается, смеется.

Такой страсти к путешествиям не выдержала даже спасительница-«врачиха». Пришлось расстаться. Впрочем, Еситеру вскоре нашел новую спутницу и женился на ней. Родились сын и дочь. Но и новая семья не поехала за самураем, когда он продолжил свой путь по Союзу. В конце концов после долгих скитаний японца привлекла Калмыкия.

«Я хорошо управлялся с трактором и бульдозером и меня пригласили сюда строить Чограйское водохранилище. Я первым делом спросил, какая здесь рыбалка. Уж очень люблю это дело. Мне пообещали, что рыбалка будет хорошая.

Сказали: если заброшу сети, то потом не втащу — столько здесь рыбы. Я приехал, попробовал. Действительно, рыбы тогда было очень много. Так и остался», — хитро улыбается самурай-рыболов.

Кстати, среди местных жителей дядя Саша слывет самым удачливым рыбаком. Поучиться у него почитается за честь и великую удачу.

Когда строительство водохранилища было закончено, Еситеру женился снова и устроился обслуживать плотину. Причем, однажды именно он спас дамбу от прорыва, а окрестные поселки от наводнения: японец первым обнаружил опасную течь.

В другой раз на плотину забрела пьяная компания. Три мужика начали безобразничать, полезли за шлагбаум в диспетчерскую. Дядя Саша, которому тогда было уже 67 лет, попытался призвать незваных гостей к порядку. Компания полезла в драку. Но, как оказалось, не на того напали. Самурай даже в почтенном возрасте остается самураем. Незваные гости никак не ожидали, что тщедушный дедушка не побоится выступить один против троих и применит приемы восточных единоборств.

— Одного ударил, другого бросил через плечо, они и разбежались, — рассказывает самурай.

— А чему вы удивляетесь? В Японии мальчиков учат драться с пятого класса. И если совершенствовать это умение всю жизнь, можно добиться хороших результатов. Но вообще-то злоупотреблять боевыми искусствами нельзя. Их можно использовать только для самообороны. Да и то стараться по возможности не ломать противнику рук и ног.

Кстати, до сих пор любимым предметом Еситеру является подарок друзей — сувенирный самурайский меч-катана. Даже не поднимаясь из кресла, он показывает несколько отточенных движений из кэндо — боевого искусства с говорящим названием «путь меча». Невольно подумалось, что в умелых руках и эта сувенирная поделка станет оружием.

— Дядя Саша, а как вам удалось дожить до таких лет? — интересуюсь я. — Раскройте секрет долголетия и бодрости. Вы занимаетесь какой-то тайной самурайской гимнастикой?

— Занимаюсь. На огороде, — шутит он. — Сажаю, поливаю, борюсь с сорняками, собираю урожай. И это мне нравится не меньше, чем рыбалка.

Потом мой собеседник серьезнеет, поясняет:

— У человека должно быть любимое дело. Только оно удерживает в нас жизнь. Люди, которые ничего не делают и не работают, быстро умирают. Им просто незачем жить.

На своей могиле

Под конец жизни Еситеру все же решил побывать в Японии. Визит самурая-камикадзе, которого на родине считали мертвым, наделал немало шуму. Лишь с помощью анализа ДНК удалось доказать принимающей стороне, что дядя Саша из России — это действительно Еситеру Накагава.

«Встречался с родственниками и высокопоставленными чиновниками, пил сакэ с японским министром, побывал на своей собственной могиле», — невозмутимо и как-то отстраненно рассказывает самурай.

На могиле матери в Саппоро, Япония
Во время визита он даже начал вспоминать подзабытый язык. Конечно, понимал не все. Но одно слово, сказанное кем-то за спиной, он расслышал и понял. Слово было нехорошее: «предатель». Может быть, оно было обращено и не в его адрес, но после этого Еситеру решил в Японию не возвращаться, хотя его и приглашали переехать туда навсегда.

«Да и вообще Япония стала совсем другой. Чужая уже страна. Из того, что я знал и помнил, ничего не осталось. Сейчас меня больше заботит другое: хочу, пока не умер, найти своих сына и дочь, с которыми потерял связь», — признается Еситеру.

— Скажите честно, дядя Саша, какую страну вы все-таки считаете своей родиной — Японию или Россию? — спрашиваю я.

Старый самурай думал недолго.

- Настоящая родина — не там, где человек родился, а там, где он хочет умереть. Мне хочется умереть здесь. Я сам обрусел. И жена у меня русская. И дети тоже. Да, моя родина теперь здесь.

Еситеру, кстати, признался, что давно болеет не за японских, а за российских спортсменов. А День Победы камикадзе, воевавший против СССР, отмечает уже как свой праздник и праздник своей новой родины.